Зеркало грядущего - Натали О`Найт

Барон посторонился, чтобы пропустить пуантенского вельможу, но тот вроде бы не заметил его и, проходя мимо с гордо поднятой головой, небрежно толкнул плечом.

Жест заметили все – слуги в красных ливреях, гвардейцы короля – Черные Драконы, стоявшие поодаль, опершись на алебарды, немногочисленные придворные, которым было дозволено лицезреть, как Его Величество поглощает пищу и в знак особой милости – доедать остатки трапезы самодержца; и главное – сенешаль, герцог Беррийский, который не преминет доложить королю о том, что немедийского дуайена, оказывается, можно пинать как бездомного пса.

Амальрик медленно повернулся в сторону Троцеро, и глаза его сузились.

– Простите, граф, – с издевкой произнес он на тарантийском патуа, намеренно отказавшись от лэйо, чтобы его слова поняли все – прислуга, стражники, придворные, – по-видимому, я не в добрый час оказался на пути у наместника прославленного Пуантена, лучшей провинции в аквилонском королевстве. Мне отрадно видеть, что слуги Его Величества так преданы своему господину, что спешат к нему, никого не замечая вокруг.

Музыка смолкла, будто разом оборвались все струны у лютней. В трапезной повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Троцеро вспыхнул и резко повернулся к Амальрику.

– Я вижу, Его Величество не вышел к завтраку. Жаль! Ему было бы любопытно увидеть, как распоясались наглые немедийцы! Вместо того, чтобы уступить дорогу истинным хозяевам Хайбории, они лезут напролом, точно пьяные крестьяне!

Придворные ахнули хором. Амальрик нахмурился – пуантенец явно что-то затевал, иначе не осмелился бы вести себя столь вызывающе. Но что? И как быть? Не ответить на дерзкие слова он не имеет права – задета честь его державы! Ответить? Но этот разнаряженный петух, одетый будто на бал, явно хочет навязать ему какую-то игру… Нет, этого нельзя допустить ни в коем случае!

Он примирительно поднял вверх руки в мягких перчатках.

– Надеюсь, я неверно понял ваши слова, граф Троцеро. Я не настолько хорошо владею аквилонским, чтобы до конца проникнуть в смысл сказанного. Я понял, что вы нечаянно задели меня. Должно быть, были погружены в думы о государственных делах. Забудем это досадное недоразумение!

Троцеро жестко усмехнулся:

– Извольте, барон. Я готов повторить все сызнова, на понятном для вас наречии – «бельверусские собаки стали слишком громко лаять даже в тарантийской цитадели!»

Последние слова он произнес по-немедийски.

Амальрик поднял брови. Да, видно, какая-то скверная мыслишка накрепко засела у пуантенца в голове, и он во что бы то ни стало хочет вызвать ссору. Ну что ж, сыграем в эту игру и проучим выскочку.

Он снял с руки черную бархатную перчатку и бросил под ноги графу..

– Я к вашим услугам, месьор Троцеро. Мой оруженосец сообщит вам о месте и времени нашей встречи. А теперь я прошу меня простить. Я спешу!

Он резко развернулся и своей танцующей, кошачьей походкой неторопливо заскользил к выходу.

– Нет, немедиец!

Амальрик вздрогнул и замер, как вкопанный. Так его называла только Марна. Он изумленно уставился на Троцеро.

– Нет, немедиец, – повторил тот. – Я хорошо знаю, как трусливы твои собратья! Стоит дать вам отсрочку, и вы прячетесь в щели, словно мокрицы. Недаром аквилонский змей всегда трепал бельверусских псов. Не будем откладывать нашу встречу. Я требую удовлетворения здесь! Сейчас!

Но Амальрик уже совладал с собой и усмехнулся.

– Здесь. Сейчас, – передразнил он Троцеро. – Помилуйте, граф, не собираетесь же вы махать мечом среди супниц и жареных куропаток. Не будьте смешным. Вы не на карнавале.

Троцеро подошел почти вплотную к Амальрику. Они не мигая уставились друг на друга – худощавый, чуть сутулый пуантенец в белых одеждах, вышитых Знаком Митры, и подтянутый, мускулистый немедиец в платье цвета воронова крыла, напоминающий крупную северную рысь, изготовившуюся к прыжку. Их взгляды были преисполнены такой ненависти, что, казалось, воздух вокруг них потрескивает длинными снопами искр.

Граф первый опустил глаза.

– Конечно, не стоит биться в столовой, – тихо промолвил он, – для этого существует Охотничий двор. Прошу вас, барон, приготовиться к поединку.

Отборные немедийские ругательства раздавались в покоях Амальрика, когда он натягивал на себя просторные кожаные штаны, не стеснявшие движений, и тонкую льняную рубаху, на белой ткани которой хорошо видна кровь от ран – он помнил, что аквилонский Дуэльный Кодекс очень строг в этом вопросе. Надев на ноги грубые солдатские сапоги и подпоясавшись широким ремнем с металлическими бляхами, он подошел к резному зингарскому шкафчику и, поковырявшись ключом в замке в виде оскаленной собачьей головы, распахнул створки.

Здесь был собран весь его арсенал. Диковинное оружие из самых отдаленных уголков Хайбории. Инструменты Смерти, которыми он владел в совершенстве. Барон потрогал свои любимые метательные палицы, коснулся широкого лезвия жайбарского клинка, погладил инкрустированное ложе маленького арбалета, легко умещающегося в седельной сумке, в отличие от своих громоздких собратьев. Эх, жаль, нельзя воспользоваться всем этим богатством! С какой радостью он проломил бы голову докучливому пуантенцу боевым молотом асиров или пронзил его отравленным кешанским дротиком. Может быть, рискнуть и взять с собой какую-нибудь безделицу, вроде кхитайской летучей звезды, родной сестры той, которой он поразил ночного соглядатая? Но нет, нельзя… Нельзя… К ним будет приковано столько глаз, что не удастся воспользоваться этими штуками незаметно. Так, а если попробовать магию? Пара заклинаний – и противник превратится в нескладную куклу с замедленными движениями?

Он покачал головой и с сожалением отказался и от этой мысли. Чтобы нанести ментальный удар, нужно время, а он уже и так возится здесь больше половины клепсидры. Эх, жаль, Марна далеко! Как бы пригодилась ее сноровка! И ей предоставилась бы прекрасная возможность отомстить давнему недругу.

Но что же делать? Не идти же в бой открыто, с распахнутой грудью! Барон знал цену своему воинскому искусству, но не считал нужным рисковать зря. Любой поединок непредсказуем. Достаточно доли мгновения, и капризная судьба может повернуться спиной даже к самому искушенному фехтовальщику. Сколько раз он видел, как опытные бойцы падали от случайного удара какого-нибудь сопливого юнца, который махал мечом наугад, с зажмуренными от страха глазами.

Немедиец задумался. Но вот его лицо озарила довольная улыбка и, порывшись в потайных ящичках шкафа, он вытянул три небольших – не больше крестьянской лепешки – диска из толстой стали. Эти маленькие щиты, про которые он в другой раз бы и не вспомнил, барон отыскал в офирской оружейной лавке, – торговец утверждал, что они достались ему от воина-карпашца. Полудикие горцы, которые и не подозревали о том, что в мире существуют кольчуги и латы, носили их прямо на груди, под рубашкой, на узких кожаных ремешках. Щиты совершенно не стесняли движений и были незаметны под одеждой. Слава Митре, что он вспомнил о них. Щиты спасут, по крайней мере, от прямого колющего удара в сердце. Пояс с медными бляхами защитит живот, сапоги из кабаньей шкуры – ноги, на руки он оденет перчатки с большими раструбами: под ними не будет видно широких медных браслетов, – а то, говорят, у пуантенцев любимая манера подрезать запястье противнику.